О близорукости - дальновидно

16.12.2011

О близорукости - дальновидно.

В Московском театре-студии под руководством Олега Табакова - премьера спектакля "Дьявол" по повести Льва Толстого в постановке Михаила Станкевича

В главной роли Евгения Иртенева — актер МХТ Максим Матвеев. С первого появления на сцене главного героя, который от имени автора рассказывает о себе, понятно: у режиссера Станкевича (выпускника актерского факультета «Щуки» и воспитанника Сергея Женовача) редкое чувство юмора. Выбор на главную роль Максима Матвеева, что называется, в самое темечко. У героя Толстого — образ, кстати, во многом автобиографичный — был единственный физический изъян: близорукость. Матвеев — эталон молодого мужчины, и поэтому когда в начале спектакля он появляется в нелепых очочках, в этот изъян трудно поверить. Но на то он и театр, чтобы, дав ощутить дистанцию между актером и персонажем, затем заставить зрителя забыть о ней. Близорукость Иртенева — ключ к постижению его мужской сущности и душевной трагедии. В свои 26 лет (беда всех «маменькиных сынков») Евгений наивно думает, что сношения с женщиной (именно это существительное, а не глагол употребляет классик) дадут ему удовольствие и здоровье. Он даже не может разглядеть и запомнить лицо крестьянки Степаниды (актриса Екатерина Стеблина), страсть к которой доведет его до смертельного выстрела.

Режиссер Станкевич выбрал первую версию самой интимной и тайной повести Льва Николаевича (известно, что Толстой, боясь ревности жены, прятал рукопись в спинке кресла) — с самоубийством Евгения. По другой версии, главный герой, в которого вселился дьявол — страсть к Степаниде, убивает ее, а потом сидит в тюрьме и выходит пьяницей. Хотя за криминальный конец повести — реальный случай и судебное дело, с которым ознакомился Толстой, но так жестоко распорядиться судьбой во многом близкого ему героя писатель не смог. К тому же в самом начале ясно сказано, что Евгений не был развратником, он просто страдал близорукостью и по большому счету был мальчиком, а не мужем.

Выбор финала предопределил характер игры Максима Матвеева — нервный, психически напряженный и обреченный, с внутренним надрывом. При полном душевном раздрае актеру удается сохранять лицо хорошего сына, мужа, хозяина и по большому счету положительного парня. Матвеев так проникновенно, с такими богатыми оттенками голоса, то с нежностью, то с тревогой, произносит имя своей жены Лизы (актриса Ольга Красько), что в его любовь веришь безгранично. Сцены, в которых актер гладит животик Ольги Красько — Лизы, вызывают одно чувство: умиление. В каждой интонации, жесте, сложных монологах чувствуется, что Матвеев очень хорошо понимает положение своего героя, даже жалеет его. Самое ценное, что Матвеев с помощью замечательных партнеров (Бориса Плотникова, Марины Салаковой, Розы Хайруллиной и других) тонко и точно передает: несмотря на барский разврат, столь частый в дореволюционной России, его персонажу было гораздо сложнее, чем нынешним мужьям и любовникам, да и, как ни крути, ему самому. Его Евгений не то чтобы не мог развестись со своей женой и жениться на крестьянке, но даже не мог заставить своего управляющего (актер Алексей Вакарчук) выслать ее, солдатку Степаниду, на другую территорию, чтобы «с глаз долой». Управляющий с негодованием спрашивает: «А куда, куда выслать?» Хотя на тот момент крепостного права в России уже не было, но помещики по традиции несли ответственность за крестьян и работников и по привычке считали их своей собственностью. Режиссеру Михаилу Станкевичу с какой-то невероятной интуицией (видимо, неспроста у Михаила такая знатная классическая фамилия) удается показать как грань, так и связь времен и нравов. Главные реалии и детали — декорации (художник-постановщик Алексей Вотяков), костюмы, диалоги, движения, манеры — как бы оттуда, из века XIX, но при этом и наши, до боли и смеха узнаваемые. Это и близорукая по сути жена (в повести Толстого Лиза — просто вечно влюбленная женщина), и придирчивая теща (Роза Хайруллина), и эгоистичная мамаша (Марина Салакова). Это и деньги, которые все решают и портят. А еще тотальное неравенство, когда за грехи одних отвечают другие, когда одни любят, а другие позволяют себя любить, когда хочется как лучше, а получается как всегда.

В день премьеры «Дьявола» на Болотной площади проходил многочисленный митинг против фальсификаций на выборах в Госдуму, и наверняка еще поэтому все происходящее на сцене в легендарном театральном подвале воспринималось шире и дальше преступления и наказания бедного Евгения. И даже искусственный дождь на сцене совпадал с дождем на улице. А ведь как раз в проливной дождь герой Максима Матвеева, обуреваемый страстью и чем-то бесконечным, стихийным, по-дьявольски зовет: «На сеновал! На сеновал!» А на сеновале он находит только свои бесовские видения и тупиковую неудовлетворенность во всем.

Лев Толстой не завершил повесть «Дьявол», и эта неопределенность многоточий ощущается в финале спектакля. Что это было с Евгением? Любовь? Наваждение? Кто все-таки им двигал, дьявол или Всевышний? Возможно, виной всему — извечная близорукость, когда дальше своего носа и своего «хочу» ничего не видно, да и не надо. Но после премьеры в «Табакерке» ясно как белый день: в русском театре — новое имя, очень тонкий и современный режиссер Михаил Станкевич, а также готовый к самым высоким вершинам артист Максим Матвеев… И, конечно, Олег Павлович Табаков, которого никто не упрекнет в близорукости. Руководитель «МХТ» и «Табакерки» в очередной раз доказал, и в этом нет никаких сомнений, что у него особая связь со всеми временами и поколениями, что он помнит прошлое и думает о будущем, что его актеры играют самозабвенно, так что выпускаемые им спектакли становятся важными точками опоры, смысла и вкуса в наш скупой на прочные опоры век.

Анжелика Губина, "Труд" 15.12.11




Информационная поддержка:
Генеральные радио партнёры:
750670  Яндекс.Метрика